РУССКОЕ ПОЛЕ ЭНТРОПИИ

Тип статьи:
Авторская

Норма безобразия 

Российский пейзаж невероятно не осмыслен. Он существует отдельно от человека и часто ему вопреки, и это очень большая проблема, с которой необходимо бороться. Вещи, которые я буду говорить, даже мне самому, человеку глубоко патриотичному, кажутся обидными. Тем не менее проговаривать их нужно, и для этого я буду ссылаться на значимые для меня работы.

Одна из них – это написанная почти 50 лет назад архитектором Леонидом Невлером статья «Культура хамства». Написал он ее еще в конце пятидесятых годов, пытался опубликовать в 1968-ом, но на бумаге она вышла только во время Перестройки в журнале «Декоративное искусство» за 1987-ой. В этой статье Невлер описывает свои ощущения от приезда в прекрасный провинциальный город Переславль-Залесский – родину русского флота, где установлен «Ботик Петра I». Он пишет про привычные для нас хаос и энтропию русского пространства:

«Одна скамейка перевернута, другая стоит. Не исключено, что если бы и вторую перевернули, кто-нибудь поставил бы ее обратно на ножки, потому что это уже воспринималось бы как беспорядок. Не только на берегу Трубежа, а и во всем городе по-осеннему грязно. Но приглядевшись, вы замечаете, что как-то не совсем грязно, но ровно настолько, чтобы были испачканы ботинки. С этой целью, например, шоссе заасфальтировано, а боковые дорожки лишь кое-где присыпаны камешками. Потом, погуляв по городу, вы убеждаетесь, что тут не увидишь прямого забора, гладкой стены, ровной крыши; что все, что вас окружает, носит на себе какой-то ровный налет морально-физического износа (заглянув в магазин, я убедился, что и новые вещи сделаны с таким расчетом, чтобы не разрушать этого впечатления); что всюду непостижимым образом поддерживается общий среднестатистический уровень отклонения от идеального образца».

Невлер пытается здесь найти в этом искажении пространства некую культурную норму, а для этого надо обращать внимание на нюансы, которыми определяются ее границы:

«Забор не повален, а покосился, сидение в автобусе сдвинуто, но не сломано, жижа на дорожках не до колен, а лишь чуть выше подошв. <…> Возьмем несколько случаев из обыденной жизни переславского музея. На часовне «Крест» была установлена новая доска-указатель. Через неделю кто-то выстрелил в нее крупной дробью. На шоссе (улица Кардовского) поставили щит с указанием направления в усадьбу «Ботик». Через пять дней кто-то соскоблил краску лопатой. Не всю, конечно. Возле самого «Ботика» информационные щиты уже сделали железными, приварили их к толстым трубам, а трубы врыли в землю и забутили. Скоро все они были наклонены и свернуты и могли бы долго стоять в таком виде, если бы работники музея их не сняли. И так далее».

В своей статье Невлер пытается найти тот самый загадочный коэффициент разрушения, ту норму безобразия, которая определяет российское пространство. Это пространство неуютно, неудобно и некрасиво, но местами романтично и поэтично. Его можно эстетизировать, как это происходит в фильмах Звягинцева, Лозницы, Быкова или «Бумере» Петра Буслова.

Тем же вопросом задавался и географ Владимир Каганский – человек, исходивший своими ногами практически все регионы России и занимающийся герменевтикой ландшафта. Он говорит о российском пространстве, что оно не осмыслено, не присвоено и никому не принадлежит.

Я до сих пор помню свой первый приезд в Голландию и то, насколько невероятная упорядоченность местного пространства меня поразила еще из окна самолета. Ощущение было таким, как будто ты смотришь на детскую железную дорогу или пейзаж, собранный из кубиков Lego: настолько ровны дороги, дома и кромки лесов, такой порядок чувствуется в смене сигналов светофоров, крышах домов, движении машин и обочинах вдоль дорог.

Аналогичным образом, возвращаясь в Шереметьево, вы замечаете, как, несмотря на тот сравнительно благополучный образ жизни, который мы ведем последние четверть века, невероятно криво устроено пространство российское: как косо проложены дороги, границы полей и поселков.

Когда ты едешь на машине, допустим, по Италии, то понимаешь, что можешь свернуть на любом повороте автострады и приехать в какую-то маленькую деревню, которая стояла на этом месте и сто, и триста лет назад, и несколько веков в ней делают вино или оливковое масло. Приезжая во Флоренцию, осознаешь, что ей до сих управляют представители одних и тех же фамилий, ни одна из которых не сменилась на протяжении последних 600 лет. 

Необязательно брать такой крайний пример, как Италия, мы можем обратиться и к более близким нам восточно-европейским странам. Нетрудно заметить во время поездки по Эстонии или по Венгрии, что эти постройки и эти жители были здесь раньше, что люди заботились о своем хуторе, их дом четко определенным образом расположен по отношению к дереву и лесу, и во всем этом взаимодействии человека и ландшафта заложен некий смысл.

Это чувство, которого я лишен в любимой мною России. Я понимаю, что если я сверну где-нибудь, например, с Рижского шоссе, то домам, которые увижу, будет от силы 30–40 лет. Вряд ли я найду дом, которому больше полувека. Если же где-нибудь в Вышнем Волочке я и обнаружу здание, которому больше ста лет, то в каком оно будет виде? Если это церковь, то скорее всего, в советское время в ней был какой-нибудь склад или школа для так называемых дефективных детей. Если эта церковь отреставрирована, то скорее всего, так, что лучше бы она и не сохранилась до наших дней вовсе.

Здесь наступает какой-то когнитивный диссонанс, и я понимаю, что пространство, в которое я попал, не обладает корнями и глубиной. Мы существуем как какие-то имманентные кочевники, которые со стародавних времен не могут привязаться к земле, построить на ней дома, которые простоят веками, и создать семьи, которые поколениями в них будут жить.

Колониальная империя из миниатюрных Советских Союзов

Философ Эдуард Надточий в одной из своих статей назвал такое состояние «катастрофой ландшафта». В чем же дело? Почему эта катастрофа случилась именно в России? У меня есть для этого несколько объяснений.

Первое и наиболее универсальное из них заключается в роли государства. История России – это, как все мы знаем из учебников, история государства российского. У нас нет ни истории российского народа, ни семьи, ни человека – одна история государства. Наш ландшафт принадлежит государству, а не человеку. Россия существует как субъект мировой истории и единое пространство лишь благодаря государству, которое смогло его колонизировать, подчинить себе, перераспределить ресурсы и продержаться в одиночку на протяжении последних 500 лет против расширяющихся западных империй.

Платить за это приходится очень многим: отсутствием нормальной экономики товарного обмена, в качестве замены которой у нас сформировалась так называемая раздаточная экономика (народное хозяйство, где все распределяется патриархальной дающей рукой государства), русской нации, что до сих пор так и не сформировалась, а также ландшафта. У нас не существует ландшафта, который сформировался бы во взаимодействии не государства, а отдельного человека с природой через структуры дома, частной собственности и маленького предприятия. 

То, что Александр Эткинд в одноименной книге называет «внутренней колонизацией» России, определило особый подход нашего человека к пространству. Парадокс русской жизни заключается в том, что все мы и колонизаторы, и колонизируемые одновременно. Если в колониальной Великобритании и других больших морских империях колонизаторов от дикарей можно было отделить очень легко, то Россия колонизировала себя саму. Если говорить совсем упрощенно, колонизатором была Москва, а колонизируемым – все остальное пространство.

Англичане в Индии заложили определенные структуры (Вестминстерскую парламентскую систему, школу, язык, железные дороги), но не создавали индийского пространства. Точно так же не было создано и пространство российское, потому что земля принадлежала государству, а человек чувствовал себя на ней временщиком.

Второе объяснение заключается в чрезвычайно малой роли регионов и городов. Российская городская жизнь парадоксальным образом двигалась от большего разнообразия к меньшему. Пришедшие еще до монгольского нашествия варяги назвали нашу страну Гардарикой («страной градов»). Диких викингов поразило обилие и богатство городов, особенно Северной Руси, куда они прибыли. Довольно богатая региональная жизнь сохранялась еще в монгольский период: Поморская, Владимиро-Суздальская земля, Рязань, Коломна – это всё были отдельные большие миры. Мы все очень хорошо знаем, как происходило становление Москвы. Все эти миры уничтожались безжалостным катком. Совершались карательные походы на Псков, Новгород, Рязань, Коломну, вечевые колокола сбрасывались, проводились массовые казни. Создавалась абсолютная монархия, мощное централизованное государство.

Здесь я хотел бы избежать оценочных суждений – ведь это государство устояло на протяжении последних 500 лет, и ни одна другая империя, альтернативная Западной, не может этим похвастаться. Рухнули и сегунат Токугавы в Японии, и государство Сасанидов в Персии, и империя Великих Моголов в Индии, и мезоамериканские цивилизации, а Россия продолжает стоять за счет того, что когда-то Москва собрала всех железными цепями.

Как результат в России крайне слаба региональная идентичность. Да, мы можем говорить о каком-то особом рязанском говоре и других культурных особенностях наших регионов, но они не идут ни в какое сравнение с теми региональными чересполицей и полифонией, которые существуют, например, во Франции, Германии, Англии или Эстонии. Каждый регион там – это другие типы домов, крыш и диалектов.

Россия же – это, к большому сожалению, страна не регионов, а «миниимперий» или «мини-советских союзов», по меткому замечанию Каганского. Эти «миниимперии» невероятно унифицированы и помечены абсолютно идентичными маркерами: статуей Ленина, за которой находится бетонный обком, одинаковыми автобусными остановками, школами, больницами и кладбищами. 

Региональная и городская идентичность в нашей стране отсутствует. Где те самые города, которым удивлялись викинги? Их практически не осталось. 

Великий географ и урбанист Вячеслав Глазычев в статье «Слободизация страны Гардарики» пишет о том, как наши многочисленные города были превращены в слободы. Деревня пришла и осела вокруг городов, а те были лишены своего лица и идентичности. В России практически нет структур городской жизни. Я видел лишь несколько российских городов, в которых есть площади. Существуют зачатки площадей в Петербурге, городе изначально европейском, но в целом по России их нет. А площадь – это место, где рождаются городская жизнь и западная демократия. Посмотрите, сколько обозначений для площади существует в итальянском языке: piazza, piazzale, piazzetta, campo, borgo… и можно продолжать так и далее до тех пор, пока число этих слов не достигнет десятка. Отсутствие независимой городской жизни тоже способствует этой аморфности пространства. 

 Все вокруг колхозное, все вокруг – ничье

Самый сильный дефицит в российской истории – это недостаток частной собственности. Институт собственности возникает на Западе в ходе долгой борьбы городов и гильдий с централизованной властью. В английском языке очень рано появляется такая формула: “Power – to the king, property – to the family” («Собственность – семье, власть – королю»). Благодаря этому разделению между властью и собственностью рождается город, происходят буржуазные революции и, в конечном счете, возникает современная демократия. 

В России же ничего подобного не произошло. Даже сегодня, когда мы живём, при, казалось бы, капитализме, частная собственность не является священной. Обратите внимание на историю с пятиэтажками, на снос ларьков около метро, на наших олигархов, которые являются собственниками лишь в той мере, в какой их активы выведены за рубеж. Все, чем они владеют в России, – это условность. Говоря по-тюремному, это «смотрящие», поставленные государством над определёнными активами на условиях их лояльности. До тех пор, пока не кончается лояльность, не кончается и их фарт.

Дефицит института собственности приводит к тому, что человек не может ощутить окружающее пространство как свое. Привычка относиться к общему как к ничейному, минимизация общественного блага при максимизации частного – это главное свойство России. Порядок в квартире – не то же самое, что порядок за ее пределами. Человек может поддерживать чистоту в машине, но из ее окна совершенно спокойно выкидывать бычок (а за пределами Москвы – и целый пакет с мусором). Сам я живу в хорошем доме, но точно так же в нем люди поджигают кнопки в лифте, а в подземном паркинге оставляют пакеты с мусором, которые не нашли в себе сил донести до контейнера во дворе.

Условность собственности рождает в нас ощущение, что всё, чем ты обзавелся, у тебя легко могут отнять и уничтожить. Короткий горизонт планирования и неукорененность человека на земле ведут к такому небрежению пространством. Русский человек не чувствует привязанности к своей малой родине. Может, он и хотел бы его ощутить, но сами институты не дают ему этого сделать.

Приведу цитату из очень злой статьи Максима Горького «О русском крестьянстве». Опубликована она была в Берлине в 1921 году и с тех пор практически не перепечатывалась, оставаясь табуированной и в советский период, и после распада СССР. Горький и сам-то по себе был ницщеанец и человек не сильно добрый, но, помимо прочего, он, как и многие большевики, обладал генетической пролетарской ненавистью к крестьянству. Тем не менее слова его, на мой взгляд, справедливы: 

«В русском крестьянине как бы еще не изжит инстинкт кочевника, он смотрит на труд пахаря как на проклятие Божье и болеет «охотой к перемене мест». У него почти отсутствует – во всяком случае, очень слабо развито – боевое желание укрепиться на избранной точкe и влиять на окружающую среду в своих интересах, если же он решается на это – его ждет тяжелая и бесплодная борьба. Тех, кто пытается внести в жизнь деревни нечто от себя, новое – деревня встречает недоверием, враждой и быстро выжимает или выбрасывает из своей среды. Но чаще случается так, что новаторы, столкнувшись с неодолимым консерватизмом деревни, сами уходят из нее. Идти есть куда – всюду развернулась пустынная плоскость и соблазнительно манит вдаль».

В этой необъятности пространства действительно заключается проблема. Русскому человеку всегда есть куда убежать: например, за Дон или в степь. Горький очень чётко зафиксировал желание русского человека уйти: не что-то создать на старом месте, а перейти на новое. Наша цивилизация растет не корнями вглубь, а вширь. 

Один из лучших советских фильмов, на мой взгляд, это «Облако-рай» Николая Досталя. В нем показана невероятная тоска деревенской жизни. Главный герой, простой парень Коля, живет в маленьком городке. Однажды воскресным утром ему приходит в голову соврать всем своим знакомым, что он уезжает на Дальний Восток. Когда Коля решает признаться, что это неправда, оказывается уже слишком поздно: окружающие люди настолько потрясены идеей, что из их города можно уехать, что выносят его буквально на руках и сажают в автобус, который на закате уезжает куда-то вдаль. В финале фильма совершенно ошалевший Коля едет в автобусе неведомо куда. Это гениальное кино с гоголевской метафоричностью, в котором показана сама суть российского пространства. 

Сыроварение? На это нет времени

Долгое время меня занимал вопрос, почему в России такая плохая культура сыроварения. Она появилось на Руси только в XIX веке, а нормально так и не развилась, хотя с молочной культурой никаких проблем не было. А потом я где-то прочитал и понял, что русские люди делали не сыр, а творог, потому что у них был очень маленький горизонт планирования.

Сыр требует длительного горизонта планирования, точно так же как вино и оливковое масло. Хороший сыр вызревает 5 лет. Зато творог очень удобен: его можно поставить вечером и съесть на следующее утро, ведь что произойдет послезавтра – это пока еще никому не известно.

Малость и незначительность российских дорог – еще одна отдельная тема, на которую надо говорить. Наши дороги настолько плохи, потому что они предназначены не для человека, а для государства. В России дорога нужна для того, чтобы по ней быстро прошли войска, для переброски дивизий и танков. Вне пределов государственной надобности эта капиллярная дорожная сеть, очень развитая в большинстве стран, слабеет и практически исчезает.

Русскому государству не нужно, чтобы люди куда-то уехали, крепостной инстинкт ему имманентен. Он проявляется не только собственно в крепостном праве, но и в черте оседлости, в сословности, в советской прописке и в институте регистрации. Россиян так много, а их желание растекаться по земле столь велико, что государство вынуждено ловить людей, контролировать и сажать в четкие пространственные единицы.

Собственно, русский человек до XX века никуда и не ездил. Попробуй выехать за пределы города: потребуют подорожную! Дороги были предназначены для фельдъегерей, менявших лошадей на станциях, а простым людям они не требовались. Отсутствие нормальных дорог – это следствие не столько воровства и неумения, сколько культурной привычки, в которой проявляется желание власти ограничить передвижение людей.

Россия – это в значительной степени гарнизонное, солдатское государство. Все мы люди государевы, подневольные, зачем нам нужно развивать какой-то клочок земли – все равно рано или поздно придет враг и его отнимет. А если не враг, то отнимет свой же подьячий или воевода.

Посмотрите хотя бы на наши кладбища. В каком порядке могилы русские? Много ли у нас могил старше 100 лет? Только что я вернулся из Шотландии, где обнаружил на кладбище могилы XVIII века, и они содержатся в полном порядке, за ними до сих пор продолжают ухаживать. Даже кладбища говорят о невероятной неукорененности, о вечном саксауле русской истории, который катится по безбрежному степному пространству, будучи не в силах остановиться. 

Я не хотел бы здесь прозвучать как культурный детерминист. Русский человек изначально совершенно ничем не отличается от любого другого человека, просто он поступает так, как диктуют ему обстоятельства. При появлении в России нормальных институтов – защиты частной собственности, правопорядка, борьбы с коррупцией – русский человек перестанет вести как дикий кочевник, это вопрос буквально одного поколения. 

 По горелому лучше растет

В России невероятно велика энтропия пространства и его непригодность для взаимодействия с человеком. В качестве ответной реакции этот человек совершает акты уничтожения. С какой целью наши соотечественники ломают скамейки в парках? Сейчас это, конечно, уже не принимает таких масштабов, наша культура меняется, но в первые 30 лет моей жизни, если в парке появлялись новые скамейки, дальнейшая их судьба сомнений не вызывала. Вопрос заключался исключительно в том, насколько быстро у этих скамеек исчезнут сидушки и люди начнут сидеть на спинках, поставив ноги на сиденье, а кругом окажутся разбросаны окурки и шкурки от колбасы. При этом скамейки будут не сожжены или перевернуты, а именно испохаблены и обезображены.

Я пытаюсь понять, откуда берется в наших соотечественниках это стремление испохабить: осквернить скамейку, поджечь кнопку в лифте, поджечь траву. Сколько бы ни говорили и ни писали об опасностях травяных пожаров в газетах, все равно каждую весну я с душевным содроганием ожидаю очередных палов травы. Я не говорю даже о Забайкалье, где в результате таких пожаров сгорают целые деревни. Я говорю сейчас о людях, которые идут весной в парк, на Крылатские холмы, вместе с семьями и поджигают траву так, что гибнут маленькие птички, кроты, зайцы, жуки, бабочки, редкие виды цветов и остаётся один сорняк. Я пытаюсь понять, зачем они это делают. 

Подобное поведение заставляет вспомнить древних славян, наших пращуров, которые занимались подсечно-огневым земледелием. Опять-таки, совершенно уникальный вариант кочевой цивилизации: лес вырубили, пожгли и пошли дальше. Некоторые наши соотечественники считают, что по горелому лучше растет. Но ведь растут-то от этого одни лопухи и борщевик! По всей видимости, такое небрежение собственной землей, такое показное к ней презрение происходит от того, что русский человек никогда не был ее хозяином.

Попытавшись взглянуть на проблему шире, как мне кажется, можно заметить, что любое развитие в России происходит через такой вот пал травы. «Мы на горе всем буржуям // Мировой пожар раздуем, // Мировой пожар в крови – // Господи, благослови». 

В одной из поздних работ Лотмана «Культура и взрыв» я вычитал идею о том, что Россия относится к бинарным типам культуры, в которых невозможен диалог, а применяется только взаимоуничтожение. Он пишет, что западный дискурс основан на троичности: в нем есть и А, и В, и С, которое представляет собой выход из этой контроверсии. 

А у нас выхода в эту третью позицию нет, и в результате каждый раз перемены приходят через разрушение всего мира. У моего покойного коллеги, социолога Андрея Фадина, была об этом очень хорошая статья «Модернизация через катастрофу». Он пишет о том, что любая модернизация в России происходила через полную катастрофу русского социума. Иван Грозный создал на Руси абсолютную монархию, после чего страну трясло еще целый век, вплоть до Петра I. Крестьянские восстания, холерный и соляной бунты, нашествия на Русь, Лжедмитрий и Болотников – всё это наследие грозненской модернизации. Еще одной катастрофой для старой Руси стала модернизация петровская. 

Реформы 1861 года, большевистская модернизация, сталинская коллективизация, реформы девяностых годов – каждый раз развитие происходило через «пал травы» и тотальное уничтожение структур повседневности. После этих пожаров на нашем пространстве, естественно, остаются шрамы. Они не дают человеку привязаться к нему, пустить корни, построить свою деревню, которая простоит несколько веков, а люди в ней будут помнить своих предков.

Рождение политики из права собственности 

В последние годы начали появляться чрезвычайно важные и нужные проекты, связанные с нахождением в российском пространстве новых смыслов. Недавно я столкнулся с очень интересным проектом «Код города», который делают режиссеры и краеведы, а его куратором и продюсером является кинематографист Анна Селянина. Они путешествуют по разным городам России, снимают видеопрезентации и показывают их местным, а те, в свою очередь, начинают рассказывать свои истории, детские и школьные воспоминания. Сюда же стоит отнести и проект «Последний адрес» (гражданская инициатива по увековечиванию памяти о людях, пострадавших от политических репрессий. – Примеч. автора), и «Мемориал» с его «Топографией террора». Этот проект дополнит пространство слоями виртуальной реальности, когда человек будет идти со смартфоном, который ему говорит, что на этом месте происходили массовые репрессии.

Так мы начинаем раскапывать палимпсест, из которого состоит российское пространство. Семейные истории тоже существуют в привязке к пространству. Любая история, которая создается вне мертвящей роли государства, придает ландшафту человеческое измерение.

Даже те протесты против реновации, которые сейчас происходят, – это тоже битва за ландшафт, потому что государство в лице Собянина поступает с гражданами как с рабами, которым можно сказать: «Не живи в этом месте, живи в том, твои права собственности – это бумажки». Однако в последние годы люди начали осознавать свою принадлежность к определенному району: вот здесь школа, в которой я учился, там наш парк, тут я гуляю с собакой, а в этом доме жила моя бабушка.

Модернизация России запаздывает почти на 1000 лет. В итальянских городах в позднем Средневековье происходила коммунальная революция – это когда городские коммуны начали сознавать свою независимость и защищать собственность перед лицом сеньоров. В результате этих первых шагов к независимости появились знаменитые итальянские республики (Венеция, Сиена, Генуя), а впоследствии – демократия. Революция начиналась с понимания людьми того, что у них есть собственность. А собственность – это титул, привязка к земле и локус.

Люди понимают, что квартира – это физический объект, привязанный к земле, через который ты начинаешь осознавать и интерпретировать весь находящийся вокруг тебя пейзаж. Затем эти люди начинают собираться вместе, заявлять о своих правах и идти со своими требованиями в Госдуму или к администрации президента. Что это, как не политика? Именно таким путем рождалась политика в Европе и современная демократия.

Я вижу, что благодаря таким подвижкам может родиться какая-то новая идея пространства.

997
RSS
22:33
+11
Условность собственности рождает в нас ощущение, что всё, чем ты обзавелся, у тебя легко могут отнять и уничтожить. Короткий горизонт планирования и неукорененность человека на земле ведут к такому небрежению пространством. Русский человек не чувствует привязанности к своей малой родине. Может, он и хотел бы его ощутить, но сами институты не дают ему этого сделать.
Этот короткий горизонт планирования возник в том числе и по объективным историческим причинам. Несколько поколений подряд шло планомерное разрушение Сознания русского человека. Не важно как будет называться виновник — колонизатор человека — Москва или Вашингтон. Любому Государству, государственной структуре выгодно иметь своими подданными людей, чётко ориентированных на безудержное потребление материальных благ. И, если человек будет считать себя смертным, т. е думать, что материальное тело- это то единственное, чем является человек, то результатом такого мышления станет желание, за тот короткий период жизни, что предназначен телесной оболочке, по максимуму напитать себя всеми доступными и предоставляемыми услугами цивилизации развлечениями и ощущениями. Такое мышление, ограничивающее Сознание рамками собственного тела не выходит даже к горизонту планирования детей, внуков. Человек будет жить одним днём — днём получения результатов от ежеминутных ощущений.
Люди понимают, что квартира – это физический объект, привязанный к земле, через который ты начинаешь осознавать и интерпретировать весь находящийся вокруг тебя пейзаж. Затем эти люди начинают собираться вместе, заявлять о своих правах и идти со своими требованиями в Госдуму или к администрации президента. Что это, как не политика? Именно таким путем рождалась политика в Европе и современная демократия.
Я вижу, что благодаря таким подвижкам может родиться какая-то новая идея пространства.
А идея нового Живого Пространства уже есть. Главное, что нужно сделать, чтобы такое Пространство построить — начать с Осознания. С Осознания того, Кто такой есть Человек.
02:31
+6
Даже те протесты против реновации, которые сейчас происходят, – это тоже битва за ландшафт,
На мой взгляд — это ключевая фраза из всего текста. Вырождение сознания до уровня тяжбы, сопротивления или на худой конец битвы за ландшафт
Только даже отвоевав квадратные метры человек так и останется один на один с бессмысленностью существования.

Взгляд от столба и до столба — по горизонтальной плоскости. От того наши люди, словами автора, и похожи на кочевников на территории своей же страны:
" Здесь наступает какой-то когнитивный диссонанс, и я понимаю, что пространство, в которое я попал, не обладает корнями и глубиной. Мы существуем как какие-то имманентные кочевники, которые со стародавних времен не могут привязаться к земле, построить на ней дома, которые простоят веками, и создать семьи, которые поколениями в них будут жить.

Нет смысла строить на века — потерян смысл Бытия.
И большинство русских людей этого пока даже не осознало, как не осознало своё Я,
свою уникальную нацию, свою ценность В этой точке Земли
Мудрость русского народа в каждой зарубочке, в каждой детали одежды, и в планировке изб, и в строительстве храмов, а главное в Единении с природой — соразмерности Живому миру, а потому где-то и незаметны эти пропорции, т.к. в Живом мире нет прямых углов.

Пропорции улиц, домов, и всего пространства — исходят из Мерности сознания, измеряются глубиной Мысли.
И нужно быть действительно русским, а не просто патриотом, чтобы считывать эту глубину.

09:17
+14
Когда читал данную статью, а затем смотрел видео с живым рассказом, сердце обливалось кровью. Каждое слово настолько честно и объективно, что добавить просто нечего. То что стало с некогда великим родом сознание просто не может осмыслить.

Сначала была одна победа социального над национальным — крещение Руси. Затем была вторая победа — византийско-азиатские орды восточного тирана и диктатора Ивана Грозного поработили родовую Русскую державу — Новгородскую Русь. Москва стала Третьим Римом, третьим проклятьем Европы.

Первый Рим пал когда благородные Ромеи загубили свою кровь в смешении с другими расами и загубили свою почву пойдя по пути урбанизации. Правопреемница некогда светловолосого и голубоглазого Рима — смуглая и тёмная италия, со своим горбатым носом может лишь вздыхать на развалины великого Пространства античной древности. Второй Рим — Константинополь, постигла та же участь. Желание построить некое социальное, гражданское пространство не имеющее под собой никакой родовой основы, но всецело гонимое рвением объединить граждан в некое «человечество» умертвило и Константинополь. Нет теперь величественного Константинополя — места сходов тех гордых землепашцев, теперь это Стамбул и гнездятся в нём тюркские и азиатские племена, не имеющее уже никакого родовства, просто население. И вот Третий Рим — Москва. Всё те же воинственные социальные ценности, те же идеи — «Русь это не народ! Русские это цивилизация, язык, вера, культура, преданность тирану и т.д. и т.п.» Никаких родов, никаких родовых имений; ни крови ни почвы, только государственный аппарат, единственной функцией которого является поддержание жизнедеятельности самого себя.

Именно Московия, выросший на теле Руси оплот социальных ценностей начал первую русскую революцию. Именно интернациональная Москва начала экспансию социальных ценностей на родовые Русские земли. Позднее такую же экспансию вели революционные войска Наполеона, затем СССР, США. Но в каждом случае сценарий действий до неузнаваемости схож.

От одного события к другому, социальное направление мысли имело свойство подобно снежному кому накручиваться и увеличиваться. Из Московии выросло искусственное государственное образование — Россия. Из Московской России выросла революция 1917 года, появилась не имеющая аналогов в истории человечества красная химера. Она сожрала всё что не доели её социальные предшественники.

А всё начинается с основ. Всю начинается с малого. Направление мысли в сторону социального или национального имеет колоссальные последствия. Какое же счастье, что теперь можно хотя бы понять принцип того, что и почему происходит. И начать всё с чистого листа, заново.
11:01
+15
В рамках данной статьи весьма ясны становятся такие понятие как Государство и Народ.

ГОСУДА́РСТВОПолитическая организация господствующего класса страны во главе с правительством и его органами, имеющими задачей охрану существующего порядка и подавление классовых противников, а также сама страна с такой политической организацией.
НАРОДнаселение Государства, жители страны.

Вот такую колониальную страну мы имеем.
Да, и Конституция это весьма недвусмысленно подчеркивает:

Статья 13
1. В Российской Федерации признается идеологическое многообразие.
2. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.


Что же делать?
Осваивать пространство на века, взращивая Кровь и Почву, в прямом смысле этого слова!


НАРОД — население Государства, жители страны.
Получается, осознав себя больше, чем житель страны, чем подданный данного государства, перестаёшь быть и частью государственной системы. Сознание начинает выходить за границы, очерченные системой.

Государство — это лишь политическая структура, заинтересованная кормить и сохранять саму себя.

1. В Российской Федерации признается идеологическое многообразие.
2. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.
Законодательно в систему вложен принцип хаоса, нет единой идеологии, есть какафония — а это настоящие силки для людей, под видом свободы и демократии.

Что же делать? Осваивать пространство на века, взращивая Кровь и Почву, в прямом смысле этого слова!
Вот почему так важно обрести Цель, Смысл и Дело Жизни. Сознательно физически отделиться от системы, создать своё хозяйство, свой родовой уклад и ему следовать. В условиях современной системы — это законно, т.к. никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.
12:50
+6
Что же делать? Осваивать пространство на века, взращивая Кровь и Почву, в прямом смысле этого слова!

Это очень важный вопрос — Что делать?
Что делать в той ситуации в которой находишься сейчас, живя в городе, так как уже ясно чем обернется подобное существование — Искать свое пространство, место, землю на века.
Однако как понять и найти то пространство которое на века, ведь не любое может стать им?
С чего начать осваивать пространство на века, возможно рассказать?
09:46
+3
Цитирую А.Саган:
Что же делать?
Осваивать пространство на века, взращивая Кровь и Почву, в прямом смысле этого слова!
Глубоко откликается в душе эта мысль… и огромное стремление осваивать Родную землю — Родину, мысль, которая проросла ещё с прохождением первого очного Курса Ясное Мышление от понимания, что только на земле возможно пРодолжение Жизни.
Чувствую жизненно необходимым возрождать каноны выстраивания гармонии осмысленно, начиная с того, Кто Я, применяя самое лучшее сохранённое из прошлого, оздоравливая землю/почву и кровь.
Этим будет пример обустройства почвы другим народам, дабы
вместо того, чтобы стекаться для проживания к источнику гармонии (на русскую землю) — вернулись восвояси для обустройства своей.

Большая радость, что уже понемногу восстанавливаются Священные Рощи, проводятся семинары на эти темы и высаживаются новые… вижу открытие данных знаний живым откликом/ответом на Мысль Автора комментария «Превратить страну в Цветущий САД в прямом смысле этого слова!»
12:36
+9
Человеческие сознание сузилось до моей квартиры — там еще мое, а вот за ее пределами все чужое. Мусор не вынесенный и брошенный у подъезда — это норма жизни и мало кого удивляет, хотя пройти до помойки всего 30 метров.
Я родилась в Москве в пятиэтажках, тогда это были зеленые утопающие дворики, где дворником был житель пятиэтажки и всем было не все равно, что происходит вокруг дома, субботники народ дружно шел убирать территорию вокруг дома, все вместе сажали кусты сирени, шиповника… зимой пенсионеры всегда заливали каток детям, а дети сами чистили его… Тогда вокруг домов росли яблоневые сады и кусты смородины и малины, цвели огурцы и тыквы под окнами, томаты, детвора рвала в тихую крыжовник и вишню, а тетя Маня гоняла мелких шкод…
Сейчас на этих местах растут высотки от земли до неба. Везде застраивается любое место, с легкостью уничтожается Живое и на его место приходят высотки и Торговые Центры.
Москва уже давно большой Рынок, с европейским фасадом в центре и полнейшей разрухой в головах горожан — все Чужое и это очень сильно чувствуется и ощущается.

Я с детства не могла понять отчего люди не видят и не ценят красоту тенистых двориков, отчего их больше привлекают квадратные метры, вместо пения птиц под окном.
Мы с родителями много пожили в разных районах Москвы, в результате ими 30 лет назад был выбран дом, хорошей, современной серии, которыми застаивалась Москва в те годы. Именно там я остро ощутила, что только квартира — это твое, а все что за дверью коридора чужое… Чужой лифт, чужой двор, чужая трава, сквер, детская площадка… Тогда мне было странно и не понятно, как всего лишь 7-ой этаж в многоэтажке дал ощущение оторванности от земли и почему так велико во мне желание спуститься ниже, стать ближе к земле, видеть ее, а выходя во двор слышать как шумит листва и поют птицы…
Понимание значимости и важности в жизни человека Земли приходило постепенно и последней точкой расставляющей все в голове стала Статья Происхождение видов стайное и стадное, которая дала основные понятия Крови и Почвы необходимые, каждому виду для жизни.
Я поняла что Жизнь человека немыслима без Земли и осознанного взращивания Рода, что нам необходимо «укоренятся и пускать корни», взрастать в землю собой, только в жизни на Земле можно Жить.
Я родилась в Москве в пятиэтажках, тогда это были зеленые утопающие дворики, где дворником был житель пятиэтажки и всем было не все равно, что происходит вокруг дома, субботники народ дружно шел убирать территорию вокруг дома, все вместе сажали кусты сирени, шиповника… зимой пенсионеры всегда заливали каток детям, а дети сами чистили его…
Помню также вёдра в подъездах пятиэтажек, из которых вываливались пищевые отходы, их запах… Я помогала бабушке мыть подъезды и очень прочувствовала это пренебрежение к месту, в котором живут люди. Часто были выбиты или выкручены лампочки и бабушка боялась ходить одна, брала для поддержки меня. А выбитые стёкла в подъездах и запах мочи по тёмным углам был просто нормой.

Я помню, что многим людям было всё равно до красоты и чистоты в своём районе, помню давку в автобусах и усталость родителей после работы. Им было не до детей… всё в жизни было функционально, просто, грубо и накатано по колее.

А заехав из Москвы в глубинку, это был конец 80-х годов, я с изумлением увидела в сельском магазине на витринах чёрные рыбные таблетки (аналог бульонных кубиков) и водку. Кажется ещё был хлеб и всё, пусто…

Всё же Москва — это отдельное государство, процитирую Андрея Саган:
Именно Московия, выросший на теле Руси оплот социальных ценностей начал первую русскую революцию. Именно интернациональная Москва начала экспансию социальных ценностей на родовые Русские земли. Позднее такую же экспансию вели революционные войска Наполеона, затем СССР, США. Но в каждом случае сценарий действий до неузнаваемости схож.

Сценарий повторяется и сейчас. Техногенный город уже заносит наши детские воспоминания под всё более масштабными стройками и трассами.

Выделив себя из общей гражданской массы, что призвана обслуживать города государства, следующий шаг — это создание Своего Живого пространства отделённого от города и гражданских отношений.
Человеческие сознание сузилось до моей квартиры — там еще мое, а вот за ее пределами все чужое.
Глядя на то, что в любой момент у человека можно подвинуть, отнять его собственность и очень часто он бессилен что-либо сделать в ответ, я перестала чувствовать и квартиру, как «своё».

Всё здесь временно, больно, но привычно было видеть искорёженные детские площадки, заплёванные подъезды, разбитые храмы… Жила и не понимала, а что это как-то можно изменить?

Мысль о том, что может быть что-то Моё и оно будет свято и неприкосновенно даже не думалась, т.к. вокруг всё говорило об обратном.

А сейчас прихожу к мысли, что Дух/Воля — это и есть Я, а значит способна создать то пространство, которое будет свято и неприкосновенно, будет от и до Моим в определённой Точке Земли. Это больше, чем точка, т.к. это Исток — начало нового образа Жизни не только ради самой себя, а ради и для продолжения Жизни.
01:40
+1
Анализ, проведенный в Статье, показывает знание истории и переживание за свою страну. Однако, сопоставляя ее со странами, в которых все «хорошо», изначально нужно задуматься, отчего у них все так «хорошо». Я ставлю слово в кавычки, потому как, следуя поговорке «хорошо там, где нас нет», говорить, хорошо там или нет, возможно будучи коренным народом той страны, о которой идет речь. О нашей говорится в Статье, что
Российский пейзаж невероятно не осмыслен.
А кто его намерен осмыслять? Ведь до сих пор, смотря на страны «более цивилизованные», все только сопоставляют то, что у нас, с тем, что у них. Зачем? Ведь то, что у нас есть, это наш Путь, нам его и проходить. Смотреть как другие «хорошо» живут, конечно, можно, но вот только пора и делом заняться. В нашей стране есть пространства, на которых возможно создавать свои рода вместе с ИстокиЯ. Взгляд на то, что раньше жили на земле трудясь в поте лица, получая за это то трудодни в период коллективизации, то копейки, во времена перестройки, а то и вовсе находясь в батраках во времена царской России. Только вот все это была работа. Когда на кого. От труда она отличается всем. И именно такой взгляд нужно пересмотреть. И смотреть нужно из Основы, чтобы ясно и понятно было, зачем жить на земле. Ведь постройки, созданные людьми, отражают мировоззрение, взгляд на мир. И если мир видится им больным, то, соответственно, вопросы к себе самому. И выздоравливать, и мир создавать нужно самим.
Меня всегда поражало количественное обращение людей на проблему, смотря шаблонно, под одним и тем же углом. Решение проблемы принимая как проблему всего государства, где, думая о других, как бы думают о всех. Только почему то, чаще всего смотрят, если на примере пирамиды рассматривать вертикаль государства, сверху. А ведь народ-то внизу, в основании. И смотря из Основы, народом своей страны являясь, нужно начинать с себя и решать проблему на месте. Тогда будут видны единомышленники, и проблема перестанет быть проблемой, потому как всем миром будет исправляться. Становиться лидерами всем, чтобы идти вместе, выстраивая отношения так, чтобы одинокими перестали чувствовать себя Человеки, приняв свою ценность, перестав оглядываться на других.
Цитирую А.Саган:
Что же делать?
Осваивать пространство на века, взращивая Кровь и Почву, в прямом смысле этого слова!

Именно осваивание, а не сравнение, где лучше, позволяет мыслить о земле Родине, взращивающей нас, и преображающей вместе с нами Жизнь.
09:38
-1
Вещи, которые я буду говорить, даже мне самому, человеку глубоко патриотичному, кажутся обидными. Тем не менее проговаривать их нужно, и для этого я буду ссылаться на значимые для меня работы.
Запись насквозь пронизана самокопанием… всегда есть возможность найти то, что ищешь, на что направлено внимание… очень грустно, что на протяжении истории уничтожалась славянская культура — Уникальная, Созидающая Живую Гармонию во всём!

Я вижу, что благодаря таким подвижкам может родиться какая-то новая идея пространства.
Всё новое хорошо позабытое старое…
Для обустройства пространства взращивали Священные Рощи (на основе знаний биогенеза), которые гармонизировали внутри и вокруг на огромное расстояние, существовали правила обустройства домов — Родолад (подобие этого на востоке сохранилось под названием фен-шуй и васту)… Благодаря родам, которые пронесли записи в своих родовых книгах сохранились знания, способы создания гармонии, ладования во всём, посредством обычных бытовых дел: шитья одежды, узорочья (символьного творения созидания, гармонии), любомудрия (правила выстраивания взаимоотношений), выращивания растений, приготовления еды (страва), посредством постройки дома в мерах золотого сечения (в природных измерениях: аршин, локоть, сажень, верста...) всё это приводило не к разрушению и обветшанию, а к тому, что происходило превРАщение, изменение на клеточном уровне всего пространства и его обитателей, усиливая самые лучшие качества и оздоравливая генетику.
10:58
+7
Возможно Автор вышепредставленного комментария не совсем верно истолковал основную мысль представленную в данной статье. С.Медведев главным образом повествует об отличиях национального и социального менталитетов в контексте особенностей европейского автохтонизма и пост-советского эстетизма.
Возможно, я близко к сердцу приняла такое отношение к стране… поиски различий, сравнений… Автором далеко не в лучшую сторону с обобщением, что это повсеместно так… идти за его мыслями просто некуда, поэтому пошёл отклик заметить ценность того малого, что ещё/уже есть, прорастает… особенно учитывая, что данный Ресурс Живой и важно на что направлено Внимание.

На мой взгляд — признание, как есть — хорошо, когда предлагается здоровая альтернатива, например Автором комментария:
Цитирую А.Саган:
Что же делать?
Осваивать пространство на века, взращивая Кровь и Почву, в прямом смысле этого слова!


Считаю важным это выразить, поскольку наблюдение последнего полугода всё очевиднее выявляют резонанс записей на данном Ресурсе с тем, что происходит вокруг.
. С.Медведев главным образом повествует об отличиях национального и социального менталитетов в контексте особенностей европейского автохтонизма и пост-советского эстетизма.

Вчиталась в смысл автохтонизма:
Автохтонизм (в Европе и США используется иной термин — Indigenism) — идеология или социальное учение, отстаивающая генетическую и/или языковую непрерывность исторического развития населения той или иной территории.
Автохтонизм является социальным учением, базируется во многом на привязке к определённой территории. Советское и постсоветское пространство также насквозь пронизано социальной идеологией.

На приведённом Автором С.Медведевым примерах можно увидеть, как социальное вытеснило национальное, если и оставляя национальному интересу место, то внешнее, поверхностное.
Когда ты едешь на машине, допустим, по Италии, то понимаешь, что можешь свернуть на любом повороте автострады и приехать в какую-то маленькую деревню, которая стояла на этом месте и сто, и триста лет назад, и несколько веков в ней делают вино или оливковое масло. Приезжая во Флоренцию, осознаешь, что ей до сих управляют представители одних и тех же фамилий, ни одна из которых не сменилась на протяжении последних 600 лет.

То, что люди сохранили ремесло конечно хорошо, и фасады домиков, и улицы… Но по сути это опять привязка к внешним проявлением, территории, узнаваемой местности или известной фамилии.
НО эти люди по сути никак не влияют на

И европейская эстетическая упорядоченность и постсоветское хаотичное пространство — всё суть и следствие социальной идеологии, гражданского типа отношений. Быть может формы различаются, но по сути и там, и там отсутствует глубокая национальная идея и сознательное сохранение тех или иных национальных уникальностей, культурной самобытности народов.

Выбор гражданского типа отношений стремиться социально сравнять все народности в единую с общими ориентирами человеческую массу, одинаково наделённую гражданскими правами и свободами.