Цифровые технологии учета леса внедряют в НСО

Я Обозреватель.ру

57 процентов леса Новосибирской области учтено в электронной форме. Эти данные поступают в Федеральное агентство лесного хозяйства, на базе которого планируют создать Единую систему мониторинга леса по всей стране. Как считать лесные богатства, обсудили на всероссийской конференции представители отрасли из разных регионов.

лес лесное хоÐяйство

Для обывателя лес — это место, где свежий воздух и много белок. Для профессионала это десятки параметров — плотность и густота, породы деревьев и их состояние, размер, возраст. Все эти данные, вплоть до того, где больше грибов и ягод, должны входить в единую цифровую систему лесного хозяйства. А главное — на этой же платформе должны постоянно контролировать незаконные рубки. Пока эта система не совершенна.

— Главная, наверное, проблема здесь все-таки — длительная периодичность получения снимков, обработки этих снимков, и соответственно, принятие решения. Поэтому с момента совершения незаконной рубки до момента обработки и выявления или попытки найти виновных проходит достаточно много времени, и это усложняет процесс, — сообщил заместитель руководителя Федерального агентства лесного хозяйства России Михаил Климов.

Проблем, которые затрагивают на всероссийской конференции, посвященной технологиям учета леса, достаточно. Серые схемы продажи пиломатериалов, лесовосстановление, профилактика пожаров. Еще один важный вопрос — статусы лесов, которые находятся на землях сельхозназначения. В Новосибирской области этот вопрос практически решили.

— В 2011 году мы начали заниматься лесами на землях сельхозназначения, привели в известность 44 тысячи гектаров. До 1 января 2019 года данные леса перейдут в собственность Российской Федерации. На сегодня их статус уже поменян — это земли лесного фонда. Осталось завершить процедуру по передаче прав от Новосибирской области Российской Федерации, — сообщил заместитель министра природных ресурсов и экологии Новосибирской области Евгений Рыжков.

Есть случаи, когда такие земли становятся частными угодьями. Тогда федеральное лесное агентство может изменить их статус через суд. В Новосибирской области такой практики пока не было.

Источник.

14:28
59
RSS
— В 2011 году мы начали заниматься лесами на землях сельхозназначения, привели в известность 44 тысячи гектаров. До 1 января 2019 года данные леса перейдут в собственность Российской Федерации. На сегодня их статус уже поменян — это земли лесного фонда.

Нашла статью 2014 года о том, что НСО планировала сделать с бесхозными лесами.
— В этом году в районе начата так называемая «лесная перепись». Все лесные насаждения будут четко прописаны в официальных документах с учетом их использования, а затем лесные массивы будут поставлены на кадастровый учет, — говорит Виктор Франк, глава администрации Болотнинского района. — Что это нам даст? Нам будет проще распоряжаться теми или иными категориями земель, где находится лес, без оглядки и опасения, что можем нарушить закон.

Видимо, всё, что смогли сделать НСО — они сделали, и теперь передают право владения лесами РФ. Но по сути и согласно статье 84, п.1 ЛК РФ, и статье 36 Конституции РФ, между государственной и муниципальной собственностью (то есть субъектами государства), разницы не существует.
Муниципальные образования как собственники лесных участков наделены ЛК РФ полномочиями по владению, пользованию и распоряжению такими лесными участками.

Поэтому данный переход больше напоминает монополизацию лесных массивов. А к чему приведёт эта монополизация, делится Алексей Ярошенко, руководитель лесного отдела Гринпис.
Был сейчас на совещании в Минприроды «О приоритетных направлениях в области лесного и охотничьего хозяйства до 2024 года» (мой первый визит в Минприроды после долгого перерыва). В числе приоритетных направлений была названа в том числе федерализация лесоустройства — возврат полномочий по его проведению на федеральный уровень и обязательности проведения государственными организациями. Я выступил (не только про лесоустройство, конечно), сказал, что это очень большая ошибка — введение госмонополии на лесоустройство, что так делать ни в коем случае нельзя, коротко перечислил основные причины. Получилась некоторая дискуссия — к сожалению, короткая, не доведенная до конца. Валентик заявил, что лес — федеральная собственность, поэтому государству надо иметь о нем точные данные, чтобы эффективно распоряжаться своей собственностью, и для этого ему нужно лесоустройство; еще сказал, что ГИЛ на самом деле есть и работает, просто у меня нет об этом правильной информации. А про частные лесоустроительные предприятия Валентик сказал, что никто у них хлеб не отбирает, пусть они составляют проекты освоения лесов. Позицию Кобылкина понять не удалось, но в целом настрой министерства и Рослесхоза, очевидно, именно на то, чтобы забрать полномочия по лесоустройству на федеральный уровень, и чтобы лесоустройством занимался Рослесинфорг.

На сегодня беда российских лесов не столько в монополизации лесоустройства, сколько в допущении аренды лесов и разрешении арендатору заказывать и оплачивать лесоустроительные работы. Дезинформация о состоянии лесов и их разорение обеспечены.

Это был один из аргументов на вчерашнем совещании в Минприроды в пользу монополизации лесоустройства государством: арендатор заинтересован в искажении информации о лесах, чтобы получить большие объемы заготовки древесины или возможность рубить то, что рубить нельзя. Но на самом деле государственные органы заинтересованы в еще больших масштабах искажения информации о лесах: например, в сокрытии огромных площадей лесов, погибших от ранее неучтенных лесных пожаров; в сокрытии фактически погибших лесных культур и в целом отсутствия сколько-нибудь значимых результатов «лесовосстановления»; в преувеличении объемов и качества лесных ресурсов, чтобы их можно было подороже продать лесопользователям или с их помощью привлечь какого-нибудь буратину-инвестора, и т.д. Практически вся та туфта, которая содержится в большинстве нынешних и прошлых материалов лесоустройства и основанной на них статистике, произведена именно государственными лесоустроительными предприятиями и экспедициями, ныне входящими в структуру Рослесинфорга. Монополизация позволит сделать всю эту туфту более красивой и связной — но туфтой она от этого быть не перестанет.

И ещё пишет Михаил Александрович, сопоставляя работу лесхозов и работу монополизированного органа.
Всем хочется вернуть золотые времена, когда лесхозы получали госденьги, сами рубили, да еще и сами себя контролировали...
Это кому это так хочется? Не надо, чтобы сами себя контролировали. Хотя сейчас так кичатся этим контролем. Это кого это там контролируют? Арендатора что ли при декларировании своей деятельности? А хотим мы, чтобы лесное хозяйство велось, а его не может вести бизнес по 44-ФЗ, потому что нет ни хрена у него для ведения лесного хозяйства до сих пор, ни арендатор, потому что не особо хочет вести лесное хозяйство при нынешних принципах арендных отношений. Вы чего в этом случае абсолютно не возмущаетесь отсутствию лесного хозяйства и воровству? Всё лесхозы вспоминаете, как плохо они работали. Сейчас есть возможность заставить лесхозы, чтобы они работали нормально. Вся беда в том, что лесхозов-то уже почти и нет нигде, а где есть, они еле живы. А вот где лесхозы сильные, то и проблем нет ни с тушением пожаров, ни с воспроизводством лесов. Вот поэтому и пишу за лесхозы. И это вовсе не взад, а вперед, в развитие. Только трудно развивать лесное хозяйство, когда его целенаправленно рушат законами в угоду бизнесу и частнику. При этом от бизнеса и частника лесного хозяйства нет.

Для современного общества потребления с его подходом к окружающей среде, последняя мысль Михаила Александровича действительно актуальна — потому что при попадании хозяйства в частные руки, эти «руки» зачастую думают только о собственной выгоде. Но я не соглашусь с полнотой этого высказывания — ведь если говорить о думающем человеке с развитым Сознанием, ведущему своё Родовое хозяйство, в котором лес — лишь часть этого пространства, то он будет делать всё, чтобы его хозяйство было сильным, большим и развивающимся.